Часть 4. Journey to the Middle-Earth

	Альбом Imaginations From The Other Side вывел Blind Guardian в лидеры мирового пауэр-металла, привнеся с собой все атрибуты популярности. Сотни интервью, множество концертов, появления на телевидении “раскрутили” имя группы, при этом возложив на нее ряд обязательств, связанных с этой ролью. Поклонники ждали материала в духе последних творений, “злопыхатели” намекали на потерю у группы творческой потенции, в результате чего, по их мнению, и появился Forgotten Tales.
	К тому же, во второй половине 90-х резко обострилась конкуренция на мировой пауэр/спид сцене, что в первую очередь связано с появлением множества молодых групп. Nightwish, Rhapsody, Edguy, Nocturnal Rites, Hammerfall выпускали свои дебютные альбомы, заставляя многих критиков говорить о волне возрождения классического металла. И пускай у Blind Guardian было заработанное потом и кровью имя, но юношеский задор, с избытком демонстрируемый группой на первых альбомах, со временем уже начинал сходить на нет. В этом они явно проигрывали будущим рок-звездам. Но на смену непосредственности всегда приходит профессионализм, вырабатываемый годами творчества, а недостатка в нем Блайнды никогда не испытывали, что и должен был продемонстрировать новый альбом группы. В своих интервью Ханзи не раз говорил о желании написать что-то масштабное в духе легендарной (и его любимой) рок-оперы Jesus Christ Superstar. “Наша цель в будущем – записать настоящую рок-оперу, и это, конечно, оказывает на нас влияние при сочинении материала. Но даже при том, что наши новые композиции еще не закончены, я могу сказать, что наш новый альбом будет 100%-ным альбомом Blind Guardian”. Многим, наверное, после этих слов стало понятно, что продолжения тяжелого и мрачного Imaginations… уже не будет. К тому же Ханзи окончательно всех запутал, упомянув коллективы, которые оказали влияние на группу во время написания песен – в этом списке нашлось место как Genesis и Jethro Tull, так и Metallica со Slayer(!). Работа над новым материалом началась еще в конце 1996 года, сразу после окончания тура в поддержку Forgotten Tales. И к началу студийной сессии гвардейцы уже имели в своем творческом багаже несколько почти законченных композиций и кучу наработок. К тому же, на этот раз, Ханзи впервые стал параллельно работать и над текстовой концепцией будущего альбома. Вначале у него было целых три варианта истории. Первая тема – сказание об Артуре и Мерлине была отброшена почти сразу. Вторым вариантом стала сага о Рейнгольде, навеянная творчеством Рихарда Вагнера и его оперы “Кольцо Нибелунгов”. На основе этой саги первоначало была написана лирика сразу к двум песням - "Rhinegold" и "Thorn", плюс наброски еще к нескольким. Центральным персонажем этой истории по замыслу Ханзи должен был стать Теодорикус - король варваров, одновременно союзник и враг Атиллы, который боролся против церкви, но при этом являясь, как ни странно, христианином. Теодорикус принадлежал к секте арийцев (не путать с арийской расой), он отвергал Христа, веря в то, что тот “обладал” божественным духом, но не являлся при этом воплощением Бога, за что и был отвергнут церковью. Ханзи говорит: “У меня была идея использовать сагу о Нибелунгах, одно из моих любимых произведений. Особенно меня всегда поражали исторические связи в этих легендах, впоследствии сильно искаженные Вагнером. Но когда я спросил у Андре, “Мы будем делать альбом о Нибелунгах или по Толкиену?”, - он ответил: “С ума сошел? Конечно по Толкиену!”. Андре такой же фанат Толкиена как и я!”. Таким образом, в основу концепции лег третий вариант, а именно “Сильмариллион” Дж. Р. Р. Толкиена. В отличие от предыдущих альбомов, полностью записываемых в одной и той же студии, над новым материалом музыканты работали сразу в трех студиях. Правда первоначально диск планировалось полностью записать в Крефельде, в Twilight Hall Studios, с Флемингом Расмуссеном (запись вокала, микширование) и Питом Силком (все остальные инструменты), но время, а точнее его нехватка, внесло свои коррективы. Плюс ко всему, Расмуссен отказался выезжать из Дании, поэтому музыкантам, в особенности Ханзи, который записывал вокал, пришлось снова гостить в Sweet Silence Studios. Третьей студией стала Karo Music, где в основном хозяйничал Пит Силк. Последний, трезво оценив объем предстоящей работы, пригласил себе на помощь молодого, но уже зарекомендовавшего себя звукоинженера и продюсера Чарли Бауэрфайнда (Charlie Bauerfeind). Карьера Чарли началась практически одновременно с карьерой Blind Guardian – в конце восьмидесятых годов тот начал оттачивать свое мастерство на местных рок-группах. Вскоре он пошел по стопам Пита Силка, отправившись в Бостон изучать передовые музыкальные технологии, а затем, вернувшись в Германию, сразу погрузился в работу. Первой звездной группой, с которой он стал работать, оказались Gamma Ray, которым он вначале смикшировал альбом 1993 года “Insanity & Genius”, а еще через два года спродюсировал их следующее творение “Land Of The Free”. Кроме этого, до встречи с гвардейцами, он успел поработать с Running Wild, Venom, Angra, Михаэлем Киске и другими музыкантами. С Blind Guardian Чарли Бауэрфайнд имел контакты еще во время записи Imaginations, но в тот период поработать вместе у них так и не получилось. В студии Чарли занялся записью ударных и бас-гитары. И если с Томеном особых проблем не возникло, то Ханзи в самом начале студийной сессии принял решение забросить бас и сконцентрироваться на вокале. “На самом деле я не очень хороший басист, и из-за усложнения структуры песен мне стало все труднее играть на басу, к тому же мне приходилось тратить много времени, чтобы выучить свои партии. Так что, когда мы закончили запись Imaginations…, я решил, что на следующем альбоме не буду играть на бас-гитаре. И начав работу над новыми композициями, которые стали еще сложнее в техническом плане, чем песни на Imaginations From The Other Side, мы поняли, что настало время использовать другого басиста при записи”. Группа в сжатые сроки разослала демо-записи своих новых набросков различным знакомым басистам, но ни один из присланных результатов не устроил музыкантов. Одним из этих неудачников оказался Оливер Хольцварт (Oliver Holzwarth), давний знакомый Чарли Бауэрфайнда. В свое время этот басист играл в достаточно популярной и, что не менее важно, новаторской, группе Sieges Even, в конце 80-х – начале 90-х олицетворявших немецкую прогрессив-сцену. Но после нескольких очень успешных альбомов, один из которых – Steps (1990) – продюсировал Бауэрфайнд, группа пошла по пути облегчения и упрощения своей музыки, что и привело к распаду коллектива. Но Чарли не забыл Оливера и посоветовал обратить внимание на этого музыканта, которого вскоре пригласили на прослушивание. “С Оливером мы познакомились еще в 1989 году, во время записи нашего второго альбома, - вспоминает Андре, - но в последующие годы потеряли контакт. И когда мы услышали его на прослушивании, то сразу сказали себе: “Он великолепен!”. С тех пор он стал для нас, если можно так выразиться, постоянным гостевым музыкантом”. Нельзя сказать, что Оливер привнес что-то новое в звучание группы – тандем Олбрих/Кюрш всегда очень ревностно относился к написанию музыки, - но о паре моментов нельзя не упомянуть. Во-первых, Оливер как бас-гитарист оказался уровнем повыше Ханзи, и поэтому звучание баса на новом альбоме стало более глубоким и не так явно пряталось за другие инструменты, как это было прежде. Во-вторых, благодаря его участию, удалось немного сократить время записи альбома, которое, еще со времен Imaginations…, начало приобретать просто угрожающие размеры. На этот раз музыканты провели в студиях почти семь месяцев, с сентября 1997 по март следующего года, что сами частично объясняли проблемами с оборудованием и плохой работой техников, из-за чего пришлось заново микшировать некоторые композиции и перезаписывать многие вокальные партии. Подобная ситуация у группы возникла и во время записи предыдущего альбома, когда из-за технических проблем чуть было не пришлось переносить выпуск диска, а одна из композиций (“Mordred’s Song”) была сведена буквально перед самым началом тиражирования альбома. Ханзи: “Сейчас модно ругать группы, слишком долго записывающие свои альбомы, но я убежден, что каждый тип музыки нуждается в различных типах производства. Блэк или хардкор группы не получили бы никаких выгод от нашего метода записи. Я думаю, что если бы наш новый альбом был сработан за десять дней, то он, по меньшей мере, был бы другим…”
	Так, шаг за шагом, из пленки с отдельными партиями стало появляться будущее новое творение группы. Все это было записано с использованием 42х-дорожечного пульта, хотя в некоторых композициях содержались фрагменты, в которых насчитывалось до 100 различных музыкальных дорожек. Альбом, по словам самих музыкантов, вначале представлял собой тонну вокальных, гитарных, ударных и оркестровых аранжировок, сведение которых в единое целое было доверено Флеммингу Расмуссену, а вот продюсированием группа решила заняться сама. Маркус: “Флемминг микшировал песню, показывая ее нам, после чего мы делали свои замечания, наподобие “тут флейта должна звучать громче” или “здесь гитара должна звучать по-другому”. Все это продолжалось до тех пор, пока мы не были полностью удовлетворены”. В период записи Ханзи успел пару раз сходить “налево”, записав вокальные партии для Edguy и Nepal. С первыми, молодой немецкой группой Edguy, записывавшими свой второй диск “Vain Glory Opera”, Ханзи свел общий знакомый, глава лейбла AFM. Отказать ему было трудно, и поэтому вокал Кюрша можно услышать на двух треках альбома – “Out Of Control” и “Vain Glory Opera”. Сотрудничество с аргентинцами из Nepal стало не в пример оригинальнее. Все дело в том, что Ханзи пришлось петь на испанском(!), что стало первым его опытом исполнения на каком-либо другом языке, кроме английского. Услышать все это можно на достаточно раритетном альбоме 1997 года Manifesto, в треках “Besando La Tierra” и “Estadio Chico”. И если сама группа после этого альбома распалась, то ее гитарист, Бето Васкес (Beto Vasques), достиг определенной известности в металлических кругах, выпустив в 2001 году альбом Infinity (конечно же, метал-оперу!), с Тарьей Турунен (Nightwish) и Кэндис Найт (Blackmore’s Night) на вокале. Томену, неожиданно для самого себя, удалось засветиться на альбоме Gamma Ray “Somewhere Out In Space” 1997 года. Дело в том, что Каю Хансену настолько понравилось работать в Iron Savior, что он решил поместить на новый альбом своей группы одну из песен, записанных с Томеном и Питом Силком – “Watcher In The Sky”. Долгое терпение поклонников группы было вознаграждено в марте 1998 года, когда наконец-то вышел новый сингл группы – Mirror Mirror. В Германии эта пластинка достигла 42 места в национальном чарте, а в Греции, где популярность Blind Guardian росла изо дня в день, диск достиг аж восьмой позиции. В дополнение к синглу, на музыкальных каналах появился одноименный клип, не блиставший, правда, особой оригинальностью, из серии “studio reports”. Заглавная вещь сразу обозначила новые приоритеты в музыке группы – симфоническая составляющая теперь стала едва ли не определяющей, но напор и драйв, являвшиеся отличительной чертой Блайндов, никуда при этом не делись. Интересно, что сингловая версия “Mirror Mirror” имеет различия с альбомной, на первый взгляд (или слух), правда, слабо различимые. Микшировал этот трек (как и весь сингл) Чарли Бауэрфайнд, привнесший в эту версию чуть больше динамизма, чем Расмуссен, работавший над альбомом. “Главное отличие – в техническом подходе к записи, - рассказывает Чарли. – Я всегда микширую на ProTools, тогда как Флемминг использует пульт, к тому же он любит выдвигать на передний план основные элементы, такие как, например, вокал и соло-гитару, не сильно беспокоясь об остальном. Я же за равномерность в микшировании, мне нравится подчеркивать мелкие детали, помимо основных элементов”. Остальными композициями, вошедшими на сингл, оказались концертные версии песен “And The Story Ends” и “Imaginations From The Other Side”, записанные в декабре 1995 года на концерте в Дюссельдорфе (с него же была взята и “The Bards Song”, попавшая на Forgotten Tales). Четвертым треком стала кавер-версия “Beyond The Realms Of Death”, ранее выходившая на трибьюте Judas Priest.
	По законам жанра, вслед за выпуском сингла последовал и выход нового альбома. 29 апреля 1998 года стало началом нового культа в мировой рок-музыке, имя которому – Blind Guardian. “Nightfall In Middle Earth” – уже только одно название смогло привлечь внимание к группе десятков тысяч поклонников Толкиена, однако не только в лирической составляющей надо искать корни этого успеха. Здесь уже нет ураганных партий ударных и мощных риффов, которыми всегда славились гвардейцы, само звучание стало гораздо спокойней и размеренней, все большее значение стали приобретать прогрессив- и арт-роковые элементы, ну а симфонические аранжировки стали тем “скелетом”, на котором и был выстроен весь альбом. Но, в отличие от многих групп, трудившихся в то время на ниве симфо-метала, Блайнды не стали так явно и даже порой навязчиво перегружать свою музыку оркестровками, более органично соединив их с основными инструментами. Для этого в какой-то степени пришлось пожертвовать ритм-секцией, выведенной гораздо тише, чем на Imaginations…, но зато гитара Андре стала практически доминирующей, дублируя большинство вокальных линий. Казалось, концептуальность обязана была загнать музыку в определенные рамки, но музыканты постарались вместить в альбом разные по настроению и звучанию композиции, связав их легким налетом средневековья и фэнтезийности в единое целое. Мощная, обманчиво прямолинейная “Into The Storm”, задающая настроение альбома, плавно перетекает в абсолютно полярную по настроению “Nightfall”, с одним из самых грандиозных хоров, придуманных группой. Стремительная, заставляющая вспомнить начало 90-х, “The Curse Of Fёanor” сменяется депрессивной “The Blood Tears”, после чего идет уже знакомая, немного разухабистая “Mirror Mirror”. Между “Noldor” и “Thorn”, среднетемповыми треками, наполненными “фирменными” гвардейским пассажами, затесалась гимноподобная “Time Stands Still”, после чего настает время меланхоличной, но в то же время очень эмоциональной “The Eldar”. Под конец – еще одно возвращение к корням в виде агрессивной “When Sorrow Sang” и великолепная концовка в лице “A Dark Passage”. “Nightfall In Middle-Earth – это тот диск, который мы, как группа Blind Guardian, всегда хотели сделать - делится Ханзи своей точкой зрения. - Кто-то может сказать, что мы стали менее непосредственными, но та музыка, которую мы сейчас пишем, требует более тщательного подхода. Мы уже не играем в духе нашего первого альбома, и сейчас мне кажется, что многое из того, что было в Imaginations From The Other Side, теперь ушло…. На мой взгляд, Nightfall In Middle-Earth стал наиболее цельным и сложным альбомом из всего, что мы когда-то записывали”. Но сказать, что все поклонники Blind Guardian с восторгом приняли новый альбом группы, было бы, конечно, преувеличением. Заметное облегчение саунда не могло не вызвать недовольство наиболее консервативных фэнов – для многих из них Блайнды умерли с этой пластинкой, и последующие работы коллектива только все больше убеждали их в этом. Ударные, на которых был в свое время основан альбом Imaginations…, были отодвинуты на задний план, а об участии в записи Маркуса можно было узнать только по буклету. Много споров вызвала и обложка диска, явно уступавшая в оригинальности предыдущим ковер-артам, сделанных Андреасом Маршаллом: не все желали признавать в синей фигуре, развалившейся на троне, повелителя Тьмы Моргота. Что касается лирики, то альбом изначально задумывался как концептуальный, посвященным Дж. Р. Р. Толкиену и его роману “Сильмариллион”, каковым в конечном итоге и получился. В альбоме рассказывается о эльфийской расе Нолдоров, преследующих в Средиземье Темного Повелителя, Моргота, укравшего Сильмариллы - камни, содержащие в себе свет всего мира. В основе повествования лежит проклятие Феанора, создавшего те самые Сильмариллы, и история его семи сыновей, рассказываемая от лица одного из них – Маглора, летописца и барда, стоящего немного в стороне от происходящих событий, но он сын Феанора, а значит точно так же ощущает это проклятие… “Вначале я представил Маглора, появляющемся в нашей эре в виде нищего, который забыл, что с ним произошло, - рассказывает Ханзи. - Пытаясь всё вспомнить, он начинает рассказывать историю, началом которой послужило разрушение Древ Морготом и Унголиантой. Мне всегда были интересны толкиеновские герои, особенно Феанор. Эти удивительные персонажи, эти грустные события, эти создания… это настолько завораживает, что выйти из этого мира очень тяжело! Лично я думаю, что невозможно убежать от окружающих вещей, от действительности… можно лишь на время туда отправиться”. Затем, в начале мая, Блайнды в очередной раз отправились покорять мир, на этот раз в одной обойме с американцами из Vicious Rumors. Германия, Франция, Австрия, Швейцария и другие центральноевропейские страны в течение трех месяцев могли лицезреть группу на сцене, состав которой разросся уже до шести человек. Кроме Андреаса Кука, выступавшего с Блайндами в прошлом туре, в группе появился еще один “гость” – Оливер Хольцварт, которому Ханзи передал бас-гитару. Мотивы приглашения Оливера в турне мало отличались от тех, по которым он оказался в студии, прописывая бас на Nightfall…, поэтому останавливаться на них смысла нет. Но именно в этот период впервые прозвучала знаменитая фраза Ханзи “Blind Guardian – это мы четверо”, когда музыкантов завалили вопросами о включении Оливера в состав группы. Самого басиста эта ситуация, судя по его комментариям, мало волновала: “Мой статус устраивает как меня, так и группу, и поэтому я не вижу смысла что-то менять. Возвращаясь к Blind Guardian – мне нравится их музыка, иначе я бы с ними не играл”. С тех пор, уже более десяти лет, Оливер играет с Blind Guardian, а вот слова Ханзи, к сожалению, испытание временем так и не выдержали…
	В августе группа впервые оказалась в Южной Америке, отыграв почти десять концертов в Бразилии и Аргентине, некоторые из которых были акустическими. “Самая нелепая история случилась во время нашей первой поездки в Бразилию, – вспоминает Ханзи. – Мы купили самые дешевые билеты на самолет - транзитом через Бельгию. Первые мои впечатления от Южной Америки приходятся на бельгийский аэропорт, в котором мы просидели 12 часов ввиду задержки рейса. Вторые случились после 40-часового перелета, когда я со всей неизбежностью осознал, что весь мой багаж был потерян. Заполучить его назад оказалось делом малоперспективным, потому что бразильские таможенники и служащие этой авиакомпании совершенно не беспокоились по этому поводу. Почему-то мой багаж их интересовал крайне мало. Я лишился всей своей одежды, кроме, разумеется, той, в которой был одет - в чем и вышел два дня спустя на сцену. Озлобленные, мы рассказали все, что мы думаем о таможенниках и служащих аэропорта Сан-Паоло во всех своих интервью. В итоге на концерте нас просто закидали джинсами, футболками, трусами, жилетками. После концерта я оказался в БУКВАЛЬНОМ смысле заваленным: 30 футболками, 5 джинсами, 5 парами кроссовок и еще трусами”. Дальше – традиционный визит в Японию, горячий прием в Греции, Испании и Италии и, наконец, последний концерт тура – 15 ноября 1998 года в Мехико. Так закончилось это, самое масштабное на тот момент, турне группы – за шесть с лишним месяцев Blind Guardian дали 58 концертов в 15 странах мира. Следующий, 1999 год, стал для группы годом нереализованных планов. В начале года Blind Guardian отметились на альбоме “Holy Dio”, трибьюте Ронни Джеймсу Дио, вместе с Gamma Ray, Grave Digger, Fates Warning, Stratovarius и другими группами. Маркус: “Когда к нам обратились с просьбой записать одну из песен Дио, мы сразу согласились, ведь в нашей группе каждый любит Дио, будь то его соло-проект, Rainbow или Black Sabbath. Вначале мы планировали поработать над "Die Young" Black Sabbath. Но, репетируя эту песню, мы поняли, что оригинал настолько хорош, что его уже трудно как-то улучшить или хотя бы разнообразить. А что-то менять в ней не хотелось, ведь эта песня словно отправляет нас назад, в 80-е. Мы позвонили в Century Media и сказали, что записать "Die Young" у нас не получится, и заодно узнали, какие песни еще доступны. Они прислали нам список песен, отобранными другими группами и мы немного испугались - все лучшее было уже поделено. Что ж, раздумья были долгими, мы обсуждали несколько песен, среди которых была "Heaven And Hell" и песня Rainbow, название которой я сейчас уже не помню, но, в конце концов, выбор был сделан в пользу "Don't Talk To Strangers" и я считаю, что он был правильным”. Не обошлось и без традиционного участия Ханзи в записи альбомов сторонних групп. “Счастливчиками” на этот раз оказались Therion и вновь Grave Digger. К первым он попал относительно случайно: когда шведы записывали свой новый альбом Deggial, то для записи вокала в песне Flesh Of The Gods первоначально планировалось пригласить Удо Диркшнайдера, но тот, по причине занятости, не смог в назначенное время появиться в студии. Тогда Кристофер Джонсон обратился за помощью к Ханзи, которого считал одним из лучших вокалистов в мировой рок-музыке. К Grave Digger же Ханзи присоединился в начале года, когда те записывали Excalibur – без его участия бэк-хоры на припевах к песням этого альбому наверняка получились бы не такими мощными. Помогал им также и Пит Силк, пути которого с Blind Guardian после Nightfall уже разошлись: “У меня было немало замечательных моментов с Blind Guardian - у нас всегда было достаточно студийного времени, а в студиях всегда присутствовало нужное оборудование, которое позволяло нам экспериментировать и пробовать совершенно новые вещи. И хотя кое-что из записанного материала мы потом стерли, из-за его излишней экспериментальности, у нас все равно было достаточно возможностей создать что-то новое, и именно это мне очень нравится”. В дальнейших планах группы был выпуск сингла под рабочим названием “Harvest Of Sorrow”, релиз которого был намечен на апрель-май 1999 года. По замыслу Ханзи этот диск должен был содержать продолжение истории, начатой на Nightfall…, но так и не законченной на том альбоме до конца. Все песни для данного релиза были написаны Ханзи и Маркусом - баллада “Harvest Of Sorrow” (которую первоначально планировали включить в Nightfall… и которая уже исполнялась на некоторых акустических шоу в Бразилии и Аргентине), а так же два спид-металлических номера “Of Elves And Dwarves” и “Turin Turambar”, не столь прогрессивных, по заверениям Ханзи, как материал на последнем альбоме, но от этого не менее интересных. Однако в это время у Ханзи неожиданно начались проблемы со здоровьем, из-за чего он практически полностью оглох на одно ухо. Всё это оказалось результатом стрессовых ситуаций – за успехи нередко приходится платить. Две недели лечения в барокамере позволили на 80% восстановить слух, дальнейшее лечение, которое заняло около месяца, можно было проводить уже не в стационаре. В результате болезни пришлось отменить несколько концертов в Германии и Испании, а также небольшое скандинавское турне, которое группа намеревалась провести в конце весны. Выход сингла сначала отложили до лучших времен, а в мае на официальном сайте группы было объявлено, что музыканты решили не выпускать новые песни. Вполне возможно, что сами гвардейцы действительно вскоре выбросили мысли о сингле из головы – перед ними замаячила возможность поучаствовать в одном из самых грандиозных кинопроектов не только 90-х годов, но и всего XX века. Все дело том, что в конце 1998 – начале 1999 годов кинорежиссер Питер Джексон начал работу над экранизацией культовой трилогии Дж.Р.Р. Толкиена “Властелин Колец”. Нет, никто не думал звать их сниматься в фильме, но когда в Интернете зашел разговор о саундтреке, тогда и всплыло имя группы. Дошло даже до того, что на официальном сайте фильма в голосовании о композиторах, которые могли бы написать музыку к “Властелину Колец”, победили… Blind Guardian! К тому же, сам Питер Джексон несколько раз высказывался о нежелании слышать в своем фильме “стандартную голливудскую музыку”. Воодушевившись, музыканты Blind Guardian связались с менеджментом режиссера и отослали на его адрес демо-запись из пяти треков, сочиненных во время записи последних двух альбомов. Что представляли собой те песни – до сих пор никому неизвестно, всё было окружено таким ореолом тайны, что даже всемогущим пиратам не удалось разместить их в Napster’е, а сведения о них “случайны, темны и недостоверны”. В 1994 году Андре сочинил несколько отрывков, стилистически более близких к симфонической музыке, чем к металлу. Вот тогда у группы и появилась идея записать на их основе оперу по произведению Толкиена. Через несколько лет из них появились полноценные композиции, которые группа и отправила Питеру Джексону. Понятно, что затея была скорее авантюрной – демо, сделанное на скорую руку, не могло реально конкурировать с музыкой композиторов, работающих в кинобизнесе не один десяток лет, и поэтому в фильме прозвучала музыка Говарда Шора, а не Блайндов. Маркус: “Нас это не так уж сильно и огорчило – Blind Guardian как группа для нас более важна, чем запись саундтрека – получи мы эту работу, нам бы пришлось забросить на несколько лет совместную деятельность, что просто могло бы стать нашим концом. Все, что мы сделали, – это сфокусировались на Blind Guardian и выкинули эти мысли из головы”. Сам же фильм, первая часть которого вышла на Рождество 2001 года, к слову сказать, вызвал у группы только самые положительные эмоции. Конец 90-х годов, несмотря на некоторые относительные неудачи и трудности, стал удивительным временем для Blind Guardian. Альбом, разошедшийся почти полумиллионным тиражом, фантастическая любовь, с которой музыкантов встречали в разных странах – может ради этого и стоит бросить все и посвятить себя искусству? “Музыка – это мое счастье и проклятье одновременно,” – сказал однажды Ханзи Кюрш, и вся его жизнь стала подтверждением этих слов. Слишком много было в жизни гвардейцев белых полос, поневоле задумаешься – настанет ли черная?.. Vlad (roland@belnet.ru) Flying (flying@blind-guardian.ru)